Арина Комарова

Нужно сказать, что бабуля живет на окраине Рязанской области, принадлежавшей ранее Тамбовской губернии. В ее речи порой встречаются слова, которые сразу и не разобрать. Здесь «Словарь живого великорусского языка» В. И. Даля - мой помощник. «Собирал человек слова» и складывал под одну обложку. Петелька за петельку, клубочек за клубочком… Дело всей жизни Владимира Ивановича Даля началось с записи чудного слова «замолаживает». Где бы ни был молодой мичман, военный врач, хирург, этнограф, он всюду зорко присматривался к русскому слову, записывая его в тетрадки. А в 1866 году издал словарь, в который вошло более 200 тысяч слов. Кроме того, собраны там и пословицы, и поговорки. Своим примером внимательного отношения к языку лингвист побуждает бережно относиться к значению и использованию слова читателей, а словарь помогает раскрыть неповторимость русского народа. Слово многомерно, в различные периоды развития человечества оно может звучать по-разному. Без истории, культуры мы -русский народ – можем исчезнуть. Сохранить нашу самобытность помогает в том числе речь таких носителей, как бабушка Матрена.
Сидит моя бабушка Матрена у печи. На столе самовар с душистым чаем, каравайцы … и лукошко с цветными нитками.
- Бабушка, а почему у тебя клубочки разного цвета?
- В каждом из них моя судьба, Арина. Начну распускать, и моя жизнь побежит по дороженьке. Послушай, что в красном притаилась.

Родилась я в деревне, никогда отсюда не уезжала, замуж вышла, детей родила и вырастила. Жизнь здесь всегда нелегкая была, шлындать некогда. Утром сперва надо со скотиной управиться. Схватишь хлуд и ведра и бегом за водой. В котухе уже нетерпеливо блеют овцы, похрюкивает поросенок и мычит недоенная корова Зорька.
— Ну, святая, давай молочка.
Звонкие струи бьют в жестяное дно подойника. Подойдешь к липовой дежке, что стоит в тени, опрокинешь туда молоко и накроешь марлей, а завтре тебе и сливочки. Управишься со скотиной, надо дома успевать.
В избе печь уж дышит жаром. На лавке дежа, укутанная пуховым платком, — тесто для хлеба подходит. Подцепишь рогаткой чугунок, выставишь его на стол, маленьким корчиком зачерпнешь из махотки сметаны, чтобы заправить дымящиеся щи. Хлеб из дежи отправишь в печь следом. Какой аромат на всю избу! И-и-и, милая, такого нынче нетути даже в самом Кремле.
Второй клубочек перепелесый
Проснулась я от того, что под окном начали стрекотать сороки. «Не к добру», — подумала, и точно. С утра в избе стоял такой шум, что куры разбежались. Дед Петр галдил на всю округу, а бабушка колготилась вокруг печки, гремя рогачами. Никак не могла найти какую-то чаплю.
— Я тебе покажу, как мою чаплю брать! — кричала деду, размахивая рогачом и сковородой.
Дед стоял в углу, насупившись, и тяжело дышал:
— Да не брал я твою чаплю! Она рядом с корцом лежит.
Но та не унималась.
— Ты бы лучше за скотиной приглядел! — наседала она — Вон поросенок в котухе визжит, некормленый! А ты по сеням шлындаешь!
Дед обиделся, вышел на двор и буркнул:
— Ишь, раскричалась... Всю душу загнобила попреками.
Бабушка Матрена, остыв, достала с полки большой корец, зачерпнула воды колодезной из ведра и проговорила: «Дай-ка тесто поставлю в деже, пирогов напеку. Авось дед простит меня».

Взяла Матрена клубочек самый большой – зеленый - и повела свой сказ.
- Я тогда была еще девчонкой. У бучала стоял старый сокорь. Вечером разыгралась гроза, тяжёлые тучи накрыли деревню. Сверху гремело, и земля, и небо тряслись, сквозь дождь рвались молнии, извиваясь светлыми яркими змейками. Одна заползла в крону сокоря, он загорелся и треснул. Смухортилась трава вокруг. Деревенские испугались да запричитали, что на нас кара Божья свалилась.
- Я думаю, Господь нас не карает, а любит Он нас, грешных, - вздохнула бабушка. Дерево старое было, еле в земле держалось, поэтому змейка-молния не виновата. Не свались и не сгори оно сейчас – убило кого-нибудь. Никогда не знаешь, где небеса осветятся и белоснежные ветви раскинут. Бывает стоишь, смотришь вверх, и вдруг разразится небосвод, несколько молний засверкают, свинцовое небо в чернильный цвет выкрасят да вмиг исчезнут. Вот она и тайна.
Баба Матрена вздохнула, перевела взгляд на меня.
- Вот так, Арина, и появляются мои клубочки- жизни: радостные и печальные, долгие и короткие.
Истории из лукошка бабушки Матрены интересны, но, чтобы понять их, придется мне потрудиться. Оживить их мне поможет «Словарь живого великорусского языка» под редакцией В. И. Даля. (Приложение).

У этой истории еще нет клубочка, но он обязательно появятся в лукошке бабушки Матрены.
Уметь подмечать красоту окружающего мира во всём: в хрустальных капельках росы, в мохнатых полосатых шмелях, в запахе мая и вкусе зимнего дня, в слове, услышанном или прочитанном, – это счастье. Человек дарит свою любовь миру, заботу и улыбку рассвету, ласточке и одуванчику. Большая редкость уметь радоваться слову во всем его проявлении. Не всем и не всегда это дано. Только глубокие люди, видящие за словом действие, понимают его. Педагог В. Сухомлинский писал: «Слово – тонкое прикосновение к сердцу: оно может стать и нежным, благоуханным цветком, и живой водой, возвращающей веру в добро, и острым ножом, и раскаленным железом, и комьями грязи». Внимательное отношение к слову стало делом жизни великого ученого В. И. Даля, а моей маме помогло выбрать профессию учителя русского языка и литературы. Еще в юности она начала собирать редкие чудные для нее слова. Появилась тетрадка с записями.

Это уже мамина история жизни, в которую вплетается моя. Появятся у бабушки Матрены клубочки-жизни внучки и правнучки, пополним мы ее лукошко.
Толкование слов, которые помогли мне жизнь бабушки Матрены распознать из
«Живого великорусского словаря» В. И. Даля
Шлындать означает шататься без дела, слоняться, бродить от безделья. Оно характеризуется как разговорно-сниженное выражение, описывающее праздное хождение, часто вялое или по грязи. У Даля это слово трактуется в слово «шлендать».
Хлуд  (мужской род) определяется как жердь, дубина, дрюк, ослоп или стяг. В ряде регионов (калужской, тамбовской, ярославской, рязанской губерниях) хлудом называли жердь для увязки воза сена/соломы, а также рычаг для переноса ушатов; коромысло, для носки ведер;
Котух (южное, тамбовское) определяется как небольшой хлев, хлевец для мелкой скотины, шалаш или грязное, неуютное жилище. Часто используется для свиней или телят, также встречается значение «собачья конура» (сибирское). 
Корец (м., умалит. корчик, тамб.) — это ковш, преимущественно железный, используемый для черпания воды или кваса. Также обозначает мельничный ковш, хозяйственную меру сыпучих тел (в зап. губерниях) и часть сохи.
Дежка, дежа- (южн., тамб., твер., ниж.) — это квашня, заторник или кадка, используемая для квашения и замешивания хлебного теста. Также дежой называют деревянную кадушку или дуплянку, а в ряде случаев — само хлебное тесто, которое квасят. Связано со старинным «девати» (класть, ставить). 
Рогач  определяется прежде всего как ухват (емки) — инструмент с рогульками для печи, а также означает пожарный ухват или вилы для ломки деревянных строений. Это слово связано с понятием «рог» и описывает предметы с раздвоенным концом
Махотка  (ж., ряз., тул., тамб.) определяется как небольшой глиняный горшок, кашничек, малютка. Слово тесно связано с понятием малого размера и обычно упоминается в контексте маленьких горшков для каши или молока.
Чапля – в словаре В. И. Даля аналог слова «цапля», сковородник, кочерга
Бучало - омут, водоворот, глубокая яма в реке или на болоте, часто заливаемая в половодье, а также вымоина под мельничным колесом. Слово связано с шумом воды, «жилье водяного».
Смухортилось - замарать рыло, губы, иногда запылиться.

Поделиться: