Никитина Екатерина

В истории русской культуры есть люди, чьи имена стали символом служения своего дела. Таким человеком, без сомнения, является Владимир Иванович Даль.
Владимир Даль вошел в историю как автор  «Толкового словаря живого великорусского языка». Но список его достижений и титулов велик: собиратель  фольклора, первый отечественный востоковед-тюрколог, один из учредителей Русского географического общества, представитель «натуральной школы» в литературе, пионер российской гомеопатии, наконец, автор записок о последних часах жизни  Александра Пушкина.
Современники говорили о нем как о человеке, который «пытался русифицировать русский литературный язык», стремясь очистить его от потока иностранных заимствований. Сам Даль видел свою миссию гораздо шире: он хотел не просто заменить одни слова другими, а пробудить в соотечественниках уважение к родной речи.
В XIX веке русское дворянское общество говорило преимущественно по-французски. Образованные люди того времени злоупотребляли  заимствованиями из французского. Всё новое, пришедшее из-за границы, получало иностранные названия. Например, пришла французская мода на жилеты — их так и стали называть, появились шезлонги — слово тоже перекочевало в русский. Русский язык считался языком для общения с прислугой, неспособным выразить тонкие философские или светские понятия.
В рамках борьбы с заимствованными словами выдвигались разные идеологии - славянофильство, западничество.Также ярым противником заимствований выступил В.И. Даль — автор «Толкового словаря живого великорусского языка». Он  стремился подобрать к ним более точные синонимы и тем самым доказать ненужность чужих слов.
Он выступал против  «рабского» подражания Западу. «Можно ли отрекаться от родины и почвы своей, от основных начал и стихий, усиливаясь перенести язык с природного корня его на чужой, чтоб исказить природу и его и превратить в тунеядца, живущего чужими соками?».
«Мы должны изучать простую и прямую русскую речь народа и усвоить её себе, как всё живое усваивает добрую пищу и претворяет её в свою кровь и плоть»
Его метод «русификации» был прост и гениален: он считал, что у любого иностранного слова можно найти замену в живом народном языке. Ведь крестьяне, не знавшие иностранных языков, прекрасно общались и описывали мир вокруг себя.
Даль не  придумывал слова в тиши кабинета. Он собирал их по всей огромной России, потому что был убежден: «Народный язык был доселе у нас в небрежении, и только в простонародье самом должен искать кладязь этот истекающий». Он предлагал заменять, например, слово «эгоизм» на русское «самотство» или «себячество», то есть любовь самого себя и никого более,  а «инстинкт» — на «побудка». Разве не природа побуждает любой организм на физиологическое или другое инстинктивное, необъяснимое действо?
Сам подход Даля заставлял писателей и образованных людей задуматься: а так ли нам нужны чужие слова? Не засоряем ли мы свою речь, не теряем ли связь с корнями?
В XIX веке работа Даля стала настоящим откровением. Его словарь показал, что русский язык  бесконечно богат, гибок . Он дал писателям ключ к народной речи, позволил вывести литературу из узкого круга салонов на широкий простор русской жизни. «Пришла пора подорожить народным языком и выработать из него язык образованный», — призывал Даль, и этот призыв был услышан. Без его труда, возможно, не было бы того «народного» звучания, которое мы ценим в произведениях Тургенева, Толстого, Лескова.
В XX веке, в советское время, когда мир стремительно менялся, идеи Даля тоже были важны. Они служили противовесом бездумному заимствованию. Даже во времена научно-технической революции язык старался создавать свои термины (например, «самолёт», а не «аэроплан», или «паровоз», а не «локомотив»), следуя по пути, который проложил Даль.
Сегодня, в XXI веке, вопрос чистоты языка стоит как никогда остро. Глобализация, интернет и социальные сети заполонили нашу речь англицизмами. Кому неизвестны сегодня саундтрек, лейбл, селфи, секьюрити, челендж, саммит, армрестлинг? Мы порой используем иностранные слова, даже не задумываясь, есть ли у них русские аналоги.
Именно здесь опыт Даля становится бесценным.  Он  учил нас осознанности. Его знаменитая фраза из «Напутного слова» звучит сегодня как завет: «Не затем мы собрали слова, чтобы пускать их в ход без разбору, а затем, чтобы приискать каждому свое место, и тем более, чем они дороже». Прежде чем сказать иностранное слово, стоит спросить себя: а можно ли выразить эту мысль по-русски? Звучит ли это слово органично или это просто дань моде?
...Например, мы собрались в магазин на закупки, или шопиться? Мы готовы пристыдить друга за некрасивый поступок или шеймить его? Мы почти перестали есть жареную картошку - нам чипсы подавай, не сосиски, а хотдоги! Мы не ходим на мастер-классы, а чаще на воркшопы.Мы уже не интересуемся сроком сдачи материалов, а только дедлайном. Льготы и скидки заменились кэшбэками. Содержание - стало контентом и тд.
Актуальность Даля сегодня — это борьба за понятность языка! Это напоминание о том, что язык — это душа народа, и относиться к ней нужно бережно.
Президент России призвал избавляться «от вульгарных заимствований, которые не обогащают, а напротив, засоряют, коверкают наш язык». На законодательном уровне вступили в силу решения, направленные на масштабную попытку системного ограничения заимствований в публичной сфере - речь идет о языке законов, СМИ, образования, культуры, обыденной дечи, бизнеса и рекламы.
Владимир Даль совершил настоящий подвиг, сохранив для нас живой голос наших предков. «Живой народный язык, сберегший в жизненной свежести дух, который придаёт языку стройность, прочность, силу, ясность, цельность и красоту, должен послужить источником и сокровищницей для развития образованной русской речи», — утверждал он.
В XIX веке, труды и высказывания Даля, его гражданская позиция остаётся тем компасом, который помогает нам не заблудиться в потоке чужих слов и сохранить свою языковую, а значит, и культурную идентичность.

Поделиться: